Удар в душу

Удар в  душу. Газ. Сегодня, Рига, 14. 1.  1930

 

УДАР В ДУШУ  

Слово,  сказанное на  собрании  16-го  ноября в Париже,  в день поминовения павших в борьбе  с большевиками.   

 

Среди жертв  большевистского  погрома есть жертва,  значение которой не  всеми, может быть,  постигается  с  должною полнотой  и ясностью: эта жертва − литература наша,  художественное слово  русское. Иные скажут: пролито столько крови,  какой разгром…  что пред этим − слово!  Невелика потеря,  еще запишут. Плакать  о зекальце,  когда все −в пожаре… 

Но так ли это?  

Художественная литература, это −  духовная ткань  жизни,  душа народа,  выражение его духовных  устремлений,  великая движущая сила; без этой силы,  как и без веры в Высшее,  народ  обращается в скотов. Помните  древнее  написанное  на Храме «гноти  за  автон» − «познай себя»?   Оно − выражение искусства,  сущность его  глубин.  Через него, путями, свойственными  ему, человечество  входит в Храм,  близится к Божетсву.  Подлинное искуччтво  слова,  художественная  литература − утоление  духовной жажды,  путь из пустыни мрачной  где человек  влачится.  С л о в о,  путями  о-бразов,  разкрывает мир,  ч е л о в е к а,  показывает человеку − Божество.  С л о в о  − возносит  человека  на высоты,  ближе к Богу.  Литература  всякого народа − его правда,  его стремления и  идеалы; его, скажу я,  судьбы.  Нет  народа  без литературы,  как нет народа  без Божества.   

В религии − две вечных,  борющихся  силы: Бг  и Дьявол.  Тоже и в искусстве Слова:  добро и зло,  высоты и  преисподняя,  свет − тьма.  Истинное искусство − свет всегда.  Истинное искусство − Божие  искусство.  Оно возводит человека на высоты,  к совершенству,  живит и манит к идеалу.  Истинное  сикусство − вдохновенно, «божественный глагол»,  тоска  земли по небу,  «тихая песня» ангела,  − помните  Лермонтова «По небу  полуночи Ангел летел»?  Истинное искусство  глубинно-религиозно.  

Вспомните  слово Достоевского о Пушкине,  вспомните  Пушкинского  «Пророка», − снеговую   вершину  Пушкина!  

«Духовной  жаждою томим.

«В пустыне  мрачной я  влачился,

«И шестикрылый  серафим

«На  перепутьи мне явился».  

Искусство, это −  шественный, серафим; оно − целитель  духовной,  томящей жажды.  Но, какое?..  «Божественный  глагол», глас  Божий, − вот какое.  

«Но лишь божественный  глагол

«До слуха  чуткого коснется

«Душа опэта встрепенется,

«Как  пробудившийся  орел».  

Светлое,  божеское  искусство.  Ему,  вдохновенному,  открыто все: «и  неба содраганье, и горний ангелов полет, и гад морских  подвозный ход, и  дольней лозы прозябанье».   Через познание,  через раскрытие  ч е л о в е к а    и мира, − к божьему,  как беспредельному  совершенству, − вот  что такое  истинное,  вдохновенное  искусство.  Язык его − правда, П р а в д а,  пламенная правда, как «уголь,  пылающий огнем».  Без вдохновенного  искусства  слова-образа − погиб человек,  пропали его  полеты − взлеты к идеалу: в самодовольнейшего скота  обратится он. 

Величайшие наши − Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тютчев,  Достоевский, Толстой… − жрецы этого  высокого  искусства, −  трепетно  вдохновенные. Достоевский  спускался  и нас уводил  в низины и тьму человеческого  духа и естества,  дабы познать сокровенное и  потрясти,  и умудренных и  потрясенных, вывести  на высоты, к свету, на пути  Божьи.  Высокое, вдохновенное искусство  слова − уже пророчество. 

И вот,  разрушая  все,  следуя своей  дьявольской  природе,  большевизм не  мог,  конечно,  не нанести «удаоа  в душу» − в светлое искусство  слова, в «божественный глагол».  И он нанес его,  как дьяволу посильно.  

В России  вдохновенное слово  замерло. Оно может  звучать  в душе  «божественный глагол»  может коснуться  слуха тонкого,  душа может  и встрепенуться…  но  никто  не услышит  и не обретет радости,  призыва  к жизни,  чистой и достойной… никто,  по слову нашего поэта,  не  повторит: 

«И счастье я могу постигнуть на земле,

«И в небесах я  вижу Бога!»  

В России вдохновенное слово в цепях, в запрете. В России − душа молчит.  Лишаемый  Церкви  всячески,  русский народ  лишен  и вдохновенного  слова,  вольного  слова-творчества.  У него  отняты  водители  его духа, его  писатели истинные. Вырваны  близкие возможности их иметь.  Вдумайтесь,  какая потеря для России − на годы, годы.  Преемственность  уничтожена.  В сотнях тысяч  погибших  из образованнейшего класса − несомненно,  погибли  ценнейшие единицы,  возможные  будущие вожди  духовные,  возможные славные творцы  Словом. Скажут: велика Россия,  сто пятьдесят миллионов, − еще  бу-дут! Да,  будут.  Может быть,  через столетие будут.  Вспомните: надо было  пройти столетию  от Петра,  чтобы Россия обрела Пушкина! Будут,  когда опять образуется плодоносный слой, высокой культурной одаренности.  Преемственность смыта кровью. Да, с народных толщь,  доведенных до одичания,  только путем  долголетнего просвещения, могут подняться  великаны  Слова-Духа.  Вспомните  знаменитого  Павлова − о наследственности  навыков,  о преемственности  свойств  через поколения… Какие теперь  там  навыки и свойства?... 

Мало того.  Истребив духовные силы нации,  закрыв,  где можно,  выходы  художественному глаголу,  большевики  открыли выход  другому искусству  слова −  темному,  низменному,  дьяволову.  Их искусство − будит  в человеке низшее:  похоти, злобу,         ненависть к человеку,  издевку над духом человека.  Разрушив Храм,  они  открыли кабак,  публичный бом,  подвал в литературе, − дозволили и поощряют.  Т а м   такого искусства много. Оно не поет, оно − орет.  Оно не Божье,  не от шестикрылого серафима,  не глаголом жжет сердца  людей,  а сжигает дьяволовым огнем  последнее  человеческое,  что еще уцелело в людях.  Там,  за редкими  исключениями  чутких писателей,  с сомкнутыми  устами,   с  стесненным сердцем, − расцвела  похабщина,  развеселое  зубоскальство − смех, − изредка,  смех сквозь слезы,  у чутких.  Такое искусство там,  что даже читатель  массовый,  как будто  чутья лишенный, и тот  начинает  возмущаться.  Ему начинает претить,  и он  спасает  душу свою,  отыскивая  в разгроме,  творчество  прежних  поколений. Но молодежь  отравлена  прививкой  этого искусства  грязи и плоти-похоти и отпечаток  сего − на жизни.  Такому,  мутному,  грязному искусству  пути  широко  открыты.  Слово взято  на службу к Дьяволу, сила,  слову присущая,  творит зло: испепеляет душу.                  

 Великая это сила − Слово! Утрата его − великая утрата: ее  глубины  непостигаемы  до конца. 

А теперь вспомним: расстрелянного поэта,  благородного Гумилева; погибшего  преждевременно  от противоречий в себе и от потрясений,  и от цынги, − Александра Блока;  талантливого  журналиста и  борца  Виктора  Севского,  расстрелянного;  замолкнувшего  от потрясений  и цепей,  скончавшегося  в немоте, Федора Сологуба; истерзанного  сердцем за Россию, Леонида Андреева; молодого поэта и  героя  Канегисера и иных,  покончивших с собою,  не  вынесших  паскудства  жизни,  когда-то  певших гимны  большевизму и вдруг понявших… − поэт Есенин,  писатель  Соболь… и многих,  неоткрывшихся…  Помянем  их в молчаньи.  

Но…  неугасимо-вечен  Свет Господень,  Божественный  глагол − незаглушим.  Томление духа − властно.  Россия ждет…  уловит  чутким  слухом  божественный  глагол и… «встрепенется,  как пробудившийся орел».